Популярная палеонтология

В 1957 году школьник со станции Тайга Геннадий Прашкевич со товарищи написал знаменитому писателю Ефремову письмо. Увлечённые палеонтологией друзья спрашивали: с чего начать изучение этой науки? Что читать?

Иван Антонович ответил так: «Уважаемые юные палеонтологи! Вы, наверное, судя по письму, — молодцы, но вы задали мне нелёгкую задачу. Популярной литературы по палеонтологии почти нет. По большей части — это изданные давно и ставшие библиографической редкостью книги. <...> Для вас я имею в виду пока популярные книги, но не специальные. Надо, чтобы вы научились видеть ту гигантскую перспективу времени, которая, собственно, и составляет силу и величие палеонтологии. Если вы её поймёте и прочувствуете, то тогда найдёте в себе достаточно целеустремлённости и сил, чтобы преодолеть трудный и неблагодарный процесс получения специальности палеонтолога»1.

Геннадий Прашкевич позже участвовал в Очёрских раскопках, побывал во многих геологических и палеонтологических экспедициях, стал известным писателем-фантастом. Сколько мальчишек мечтали о поисках динозавров, о далёких путешествиях ради науки — но не рискнули написать письмо учёному. А сколько ребят даже не слышали слова «палеонтология», а ведь могли бы загореться и полюбить эту науку, как загорелся когда-то Ваня Ефремов, прочитав книжечку «Век драконов».

Квалифицированный палеонтолог — товар штучный, так много он должен знать и уметь! Если из тысячи заинтересовавшихся хоть один изберёт эту науку своей профессией — это будет уже победа. Значит, кроме рассказов об экспедициях, нужна популярная книга о палеонтологии, написанная понятным языком, захватывающая небывалыми образами, завораживающая перспективой времени.

В свои художественные произведения Иван Антонович органично вставлял образы учёных-палеонтологов или описывал древнейших животных.

В рассказе «Голец Подлунный» путешественники обнаруживают в сердце Сибири древние изображения африканских животных — слонов, носорогов, гиен, жирафов, зебр, находят гигантские бивни слонов.

В повести «На краю Ойкумены» три отважных друга — Пандион, Кидого и Кави — сражаются с гишу, «ужасом ночей», в описании которого любители палеонтологии узнают гиенодона.

Историк палеонтологии Антон Нелихов назвал повесть «Звёздные корабли» «палеонтологическим детективом». В ней есть практически все составляющие современной научной жизни палеонтологов: рутинная жизнь учёных, обучение аспирантов, многомесячные полевые работы, порой не приносящие ожидаемого результата, азарт поисков, кропотливое исследование находок и написание научных статей. Всё это подано в увлекательной оправе приключения, выдающегося открытия, столкновения с пришедшим из космоса разумом.

В романе «Туманность Андромеды» Дар Ветер и Веда Конг попадают в гости к палеонтологам, изучающим ископаемых животных пермской эпохи.

В далёком 1938 году в Ишееве Ефремов говорил друзьям, что скоро палеонтологи будут ездить на раскопки на мощных машинах и добираться до костеносного слоя с помощью тракторов. В «Туманности...» он предположил, что можно будет изучать древнейших животных, не выкапывая их, не нарушая естественного расположения костей. «Кроты», специальные приборы, «прошивают слои горных пород голым кабелем и ткут металлическую сетку. Скелеты вымерших животных залегают в рыхлом песчанике на глубине четырнадцати метров от поверхности. Ниже, на семнадцатом метре, вся площадь подслоена металлической сеткой, подключённой к сильным индукторам. Создаётся отражающее поле, отбрасывающее рентгеновские лучи на экран, где получается изображение окаменелых костей».

С помощью этого метода удалось раскрыть загадку заселения азиатского материка в палеозойской эре.

В фантастическом произведении, посвящённом полётам в дальний космос, нашлось место и наукам об истории Земли — палеонтологии и археологии.

В «Сердце Змеи» в предощущении первого контакта людей с братьями по разуму писатель даёт сжатый, динамичный очерк развития жизни на Земле, подчёркивая мысль об ускорении эволюционного процесса:

«Миллиарды лет надо было копошиться в тёмных и тёплых уголках морских заливов крохотным комочкам живой слизи, ещё сотни миллионов лет из них формировались ещё более сложные существа, наконец вышедшие на сушу. В полной зависимости от окружающих сил, в тёмной борьбе за жизнь, за продолжение рода прошли ещё миллионы веков, пока не развился большой мозг — наисильнейший инструмент поисков пищи, борьбы за существование.

Темпы развития жизни всё ускорялись, борьба за существование становилась острее, и убыстрялся естественный отбор. Жертвы, жертвы, жертвы — пожираемые травоядные, умирающие от голода хищники, погибающие слабые, заболевшие, состарившиеся животные, убитые в борьбе за самку, во время защиты потомства, погубленные стихийными катастрофами.

Так было на всём протяжении слепого пути эволюции, пока в тяжёлых жизненных условиях эпохи великого оледенения дальний родич обезьяны не заменил осмысленным трудом звериный поиск добычи. Тогда он превратился в человека, познав величайшую силу в коллективном труде, в осмысленном опыте».

«Камни в степи» — так называется глава романа «Лезвие бритвы», в которой Иван Гирин проводит сложные опыты с сибирским охотником Селезнёвым, чтобы понять природу его галлюцинаций, проникнуть в тайну памяти поколений. Селезнёв увидел себя палеолитическим охотником, сражающимся с гигантским саблезубым тигром. По другим видениям учёным удалось узнать похожего на слона овернского мастодонта и единорога-эласмотерия.

«Дорога ветров», посвящённая Гобийской экспедиции, — подлинная поэма, и вряд ли когда ещё появится книга, в которой более поэтично и образно показана работа палеонтолога.

Блестящими описаниями Ефремов доказывал, что наука может быть предметом художественного осмысления.

Работая над романами, Иван Антонович продолжал обдумывать тему популярной палеонтологии. Закончив «Лезвие бритвы», взялся было за неё, но внезапная болезнь — отёк лёгких — не позволила выполнить задуманное.

Однако в 1968 году в издательстве «Знание» была опубликована брошюра в 64 страницы — «Тайны прошлого в глубинах времён». Это своеобразное введение в палеонтологию. Иван Антонович сжато, просто и доступно объясняет основы, на которых строится палеонтология. Главы последовательно рассказывают о том, что такое геологическая летопись, как научились читать историю земной коры, как протекают процессы накопления осадков на поверхности Земли. Взгляд рассказчика обращается к осадочным породам — документы прошлого Земли, которые как раз и хранят в себе остатки растений и живых организмов. Земная кора изменяется, и палеонтологу важно понять общие причины этих изменений, которые в конечном итоге ведут к неполноте геологической летописи.

Кратко описав новые методы исторической геологии, Ефремов подходит к своей любимой теме: последняя глава называется «История Земли и жизни — окно в космос».

К сожалению, тираж брошюры был невелик и оформление её оставляло желать лучшего.

В 1967 году Ефремов по просьбе издательства «Наука» написал статью «Космос и палеонтология». Она предназначалась для научно-популярного сборника «Населённый космос». Выход сборника задерживали. Два года спустя оказалось, что в статью без согласования с автором внесли редакторские правки, которые частично изменили её содержание, и разгневанный Иван Антонович отказался публиковать свою работу. Напечатана она была в сокращении только в 1972 году2.

Друзья, конечно, читали статью в машинописи. Владимир Иванович Дмитревский писал Ефремову: «Блестящая аргументация делает Ваши выводы не только смелыми, но и почти неопровержимыми. Вот когда я понял, что палеонтология это — ого!

Глубоко философским показалось мне положение Вашей статьи, где говорится, что антропоцентризм неизбежно порождает ощущение бесцельности существования жизни. Это очень здорово у Вас получилось»3.

Автор задаётся вопросом, который волновал всех — и фантастов, и учёных, чьи специальности были связаны с космосом, и простых читателей: «Каковы вообще могут быть жизненные формы не только на планетах отдалённых звёзд, но и на соседях Земли по Солнечной системе? Не окажутся ли эти формы настолько не похожими на наши, земные, что, даже если они будут разумны, мы никогда не найдём их и тем более не поймём друг друга?»

И тут мы словно переносимся в кабинет профессора Давыдова, героя «Звёздных кораблей»: к нему только что приехал друг и коллега профессор Шатров, чтобы увидеть «небесную бестию». Вот Давыдов открывает шкаф, чтобы достать череп, но Шатров вдруг вскрикивает: «Подождите! Закройте!» Он хочет сначала прочитать свои теоретические предположения о том, как, по мнению учёного, должен выглядеть космический пришелец.

Дорогой читатель! Открывая статью «Космос и палеонтология», представьте, что это те самые листы, где изложены догадки профессора, догадки, за которыми стоит неумолимая научная логика.

Статью можно разделить на две части. В первой изображается история отношения науки к проблеме иных обитаемых миров. Ефремов с помощью данных геофизики, астрофизики, химии, биологии показывает, что планет, где могла бы возникнуть жизнь, бесчисленное множество, что процесс возникновения жизни должен быть устойчив во времени и направлен на усложнение и усовершенствование биологических механизмов, и приходит к выводу: «Появление мысли, разумных существ есть также неизбежное следствие длительного развития живой материи».

Затем Ефремов обращается к палеонтологии: как ответит на вопрос фактическая документация пути исторического развития земной жизни? Автор утверждает, что «эволюция не идёт в любом случайном направлении», что «слепая сила естественного отбора становится "зрячей" в том смысле, что получает направленность, непрерывно действующую в течение всей органической эволюции на Земле».

Автор полемизирует с фантастами, которые представляют разумную жизнь на других планетах в самых различных видах: «...никакой скороспелой разумной жизни в низших формах в виде плесени, грибов, растений, крабов, тем более мыслящего океана быть не может. Это, впрочем, знали ещё две тысячи лет назад. "Нет разума для несобранного! — восклицает индийский поэт-философ в 'Бхагават-гите'. — И нет для несобранного творческой мысли..."».

Баланс энергетики организма, гомеостазиса должен совмещаться с высоким уровнем физиологической организации, только так можно обеспечить работу развитого мозга, способного видеть, запоминать и анализировать информацию.

Спираль эволюционной лестницы, по мысли Ефремова, «будет широкой в основании и очень узкой в вершине». Через этот образ учёный выходит на общую закономерность развития Вселенной — борьбу с энтропией в замкнутых системах.

Итак, наша планета — гигантская лаборатория эволюции жизни. Палеонтология, изучая древнейшие организмы, способна предугадать явления пока недоступных нам других миров — так она становится «окном в космос».

...Иван Антонович не успел написать популярную книгу о любимой науке. Однако, если мы мысленно суммируем всё сделанное им, то увидим: его работа сыграла огромную роль в сегодняшнем повсеместном увлечении палеонтологией.

Примечания

1. Из письма И.А. Ефремова Г.М. Прашкевичу от 23 апреля 1957 года. Личный архив Г.М. Прашкевича.

2. Ефремов И.А. Космос и палеонтология // Сборник научной фантастики. Вып. 12. М., 1972.

3. Из письма В.И. Дмитревского И.А. Ефремову от 27 февраля 1967 года.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

На правах рекламы:

Смотрите подробности прохождение пожарно-технического минимума у нас.