В. Чистяков. «О чем предупреждал "Час Быка"»

«Уральский следопыт». — 1989. — № 4. — С. 49—50.

В самом конце прошлого года и у нас, в Свердловске, на прилавке книгообменного магазина появилось, наконец, долгожданное переиздание «Часа Быка» — едва ли не лучшей книги Ивана Антоновича Ефремова, на протяжении 17 лет отлученной от читателя, многие годы не упоминавшейся даже в обзорах творчества писателя.

Притом — не просто переиздание, но — первое, в котором восстановлены купюры, без коих не обошлось в 1970-м.

Жаль, конечно, что книга эта моментально стала особо ценным объектом обменных операций. Но могло ли быть иначе? Тираж ее, выпущенный издательством Московского полиграфического института, микроскопически мал для огромной нашей страны: всего 75000 экземпляров...

Однако будем верить, что это — лишь первая ласточка, за которой последуют другие. И веря в это, давайте вчитаемся в роман попристальнее — так, как это сделал в своем реферате наш читатель. Не для того только, чтобы понять — отчего так нежеланна была эта книга в годы застоя, но и затем, чтобы реальнее представить себе, с помощью И.А. Ефремова, тяжкое и истинно неприглядное наследие тех времен, которое нам надлежит преодолеть — в окружающем, в самих себе...

Роман «Час Быка» закончен в 1968 году, отдельной книгой вышел в 1970-м. Это было время «культурной революции» и расцвета культа личности Мао Цзедуна в Китае. И.А. Ефремов описывает общество планеты Торманс (или Ян-Ях) как результат развития по пути капитализма или «лжесоциализма», причем на последний делается больший акцент. В романе много намеков на Китай (имена и названия, иероглифы, одежда, имя «величайшего гения» Цоам, являющее собою обратное прочтение Мао Ц., и многое другое). Имеются многочисленные прямые упоминания китайского «лжесоциализма». Создается впечатление, что автор намеренно и очень настойчиво старается внушить читателю: речь идет именно о том будущем, к коему идет маоцзедунистский Китай. При этом автор уравнивает тенденции развития «лжесоциализма» и монополистического капитализма по пути к олигархии.

Можно предположить, что этот прием понадобился для преодоления возможных препятствий на пути книги к читателю. При внимательном чтении обнаруживаются многочисленные реалии нашей собственной действительности. Роман никогда не увидел бы света, если бы эти реалии не были переадресованы соседу — тем более нелюбимому, чем больше его история напоминала свою.

Впрочем, Ефремов одной фразой, сказанной вскользь, раскрывает свои намерения: «...Данте, хотя писал всего лишь политическую сатиру (Подчеркнуто мною. — В.Ч.)... создал картину многоступенчатого инферно».

Предлагаю постраничный — весьма неполный — перечень примеров сказанному (страницы романа указаны по изданию 1970 года). При этом следует помнить, разумеется, что все это относится прежде всего к стыку 60—70-х годов. Итак...

28. Обилие лжи и дезинформации в печатных и ТВ материалах.

74. Повышенное внимание к выступлениям и поездкам вождей, очень редкое появление их перед народом.

80. Обстановка казенных митингов, организация так называемых «общественных протестов» и «гневных осуждений».

281. Иерархия, основанная на чинах и званиях.

287. Примитивная архитектура, небрежная постройка, большая звукопроницаемость зданий.

288. Непрерывный шум, невозможность уйти в себя.

289. Стремление граждан жить в столицах и изгнание из столиц в качестве наказания.

290. Повальное увлечение телевизором. Низкая квалификация большинства рабочих. Чудовищная невоспитанность детей. Всеобщая вещемания.

291. Полное отсутствие взаимной доброжелательности, давка в очередях.

296. Общие собрания с публичным одобрением и восхвалением мудрости вождей.

297. Увлечение масс народа спортивными играми немногих профессионалов.

299. Полное безразличие прохожих при уличных драках.

302. Неодобрение властями молодежной музыки. Частая трансляция восхвалительных и бодряческих песен.

304. Безразличие людей к официальной пропаганде. Лихачество водителей транспорта.

305. 354. Положение в медицине. Нищета госпиталей, нерадивость и грубость младшего медперсонала, тяжелое положение больных. Равнодушие врачей к боли и страданиям пациентов.

306. Иерархия и карьеризм, мелкие бытовые преимущества, сопровождающие карьеристское восхождение. Максимальные привилегии «змееносцев». Отрицательный отбор — «Стрела Аримана».

317. «Ученые Торманса очень много занимались отрицанием, словесно уничтожая то, чего якобы не может быть и нельзя изучать». (Вспомним генетику, кибернетику и другие «лженауки» 30—60-х!)

318. Вызывающее поведение работников сферы обслуживания. «Тот, кого просили, издевался и куражился, прежде чем выполнить свою прямую обязанность».

337. «...Любой институт, театр, завод может быть назван именем великих, которые не имеют никакого отношения ни к науке, ни к искусству, вообще ни к чему, кроме власти».

341. Люди, многократно обманутые историей, «запутанными хитросплетениями политической пропаганды... Самые выразительные слова и заманчивые идеи превратились в пустые заклинания, не имеющие силы».

342. Специальный подбор людей в органы управления, якобы выборные.

345. Внешний облик сановников.

353. Ухудшение качества пищи, ее фальсификация, чем достигается иллюзия изобилия. Продажа продуктов низкого качества по цене высококачественных. Взгляд на художественную литературу (см. также стр. 378).

365. Надзор над искусством со стороны власти.

366. Вандализм жителей Торманса. «...Статистика под запретом».

374. 403. Картины городского транспорта, вечерней толпы. Усталые женщины с громадными продуктовыми сумками.

375. 376. Состояние науки. Равнодушие к работе, погоня за степенями. Развитие секретных НИИ, поглощающих лучшие научные силы.

384. Зависимость рядового гражданина от любого мелкого начальника, обычно скверного человека.

389. Извращение права гражданина на самозащиту. «Приходится отвечать за причиненные увечья, если бы на тебя даже нападали с ножом».

390. Допущение «крамольных» речей среди интеллигентов, как неопасных для власти средств психологической разрядки.

392. Слепая вера в силу науки. Огромный разрыв компетентности между учеными и остальным обществом.

399. Плиты и стены, покрытые назидательными изречениями (на манер наших лозунгов на карнизах домов). Полное равнодушие к ним людей.

402. Принцип «Мир для меня» в воспитании детей. Крик на каждом шагу: «Все лучшее — детям!» — воспитал множество эгоистов.

413. Резкие колебания в политике, Метания от одной крайности к другой в экономике. Преподнесение всего этого в качестве «мудрой политики» вождей — как цепь «непрерывных успехов».

417. Отдельное снабжение питанием для «змееносцев», специальные продуктовые склады для них,

441. Сокрытие от народа инцидентов «наверху».

Конечно, нелепо и примитивно понимание романа в смысле полной аналогии советской действительности стыка 60—70-х годов с действительностью китайской времен Мао Цзедуна.

Приведенные примеры весьма различны по степени проявления в нашем обществе. Одни — на каждом шагу, другие — чуть намечены. Но «Час Быка» — роман-предупреждение. Вводя реалии жизни нашего государства в описание инфернального общества, И.А. Ефремов указывает на опаснейшие тенденции, на бездонные инфернальные пропасти, лежащие справа и слева от пути по «лезвию бритвы».

Оценить все социально-философское богатство романа можно только прочитав и перечитав его.

Читатель не запутается в дебрях: ведь Эрф Ром пишет так понятно...

В эпоху перестройки роман «Час Быка» заслуживает переиздания МАССОВЫМ ТИРАЖОМ.

На правах рекламы:

Паркетные лаки, масло для дерева и клей для паркета с доставкой по Москве в день заказа.