«Человек эры Кольца. Иван Ефремов» (2007)

Оригинальное название: «Человек эры Кольца. Иван Ефремов»
Жанр: документальный, биография
Режиссер: Денис Чуваев
Автор сценария: Александр Смольяков
Оператор-постановщик: Алексей Смирнов
Художник: Анна Пинчук
Монтаж: Михаил Агафонов, Василий Шабрин, Светлана Марченкова, Артем Щуренко
Звукорежиссеры: Ольга Пожалова, Юлия Карасева
Музыкальный редактор: Ирина Самошина
Режиссер-ассистент: Вероника Нестерова
Редактор: Мария Соколова
Директор: Елена Грязнова
Текст читал: Валерий Еремеев
Длительность: 38 минут 32 секунды
Язык: русский
Производство: Студия экспериментальных и спецпроектов ГТРК «Культура»
Страна: Россия
Год: 2007

Этот фильм рассказывает о судьбе Ивана Антоновича Ефремова — автора романов «Час Быка», «Лезвие бритвы», «Таис Афинская», крупнейшего ученого, профессора, доктора биологических наук, создателя науки тафономии, человека энциклопедических знаний и выдающегося ума. Создатели программы предлагают зрителям взглянуть на окружающий мир и на себя самих глазами героев романов Ивана Ефремова. Интервью с участниками фильма, кадры хроники времен оттепели и застоя помогают обозначить кредо писателя — все заложено в человеке, цель его существования — это путь самосовершенствования, подобный балансированию по «лезвию бритвы» — на тонкой грани между добром и злом; дорога в мир будущего, который невозможен без знания прошлого. Мир человека эры Кольца, который однажды сказал: «До звезд еще далеко, очень далеко, но жить-то нам на Земле, и надо ее приводить в порядок». «Скажите, а наступит ли для нас эра Великого Кольца?» — спрашивают авторы фильма у Владимира Джанибекова. «Да мы уже в этой Эре начинаем жить, — отвечает космонавт. — Эра Великого Кольца начинается с разума на планете... и мы начинаем приобретать эти вот черты вселенского мышления, но только в зародыше...»

В фильме принимали участие: Еремей Парнов (писатель), Евгений Курочкин (профессор-палеонтолог), Владимир Джанибеков (летчик-космонавт), Алан Ефремов (сын писателя), а также артисты балета Анастасия Шиладжян и Станисла Бухараев. В фильме использовались материалы Российского архива государственного кинофотодокументов, Гостелерадиофонда, Госфильмофонда России, фрагменты фильмов «Туманность Андромеды» (режиссер Е. Шерстобитов), «Сказки... сказки... сказки старого Арбата» (режиссер С. Кулиш), «Третья монгольская палеонтологическая экспедиция Академии наук СССР. Кино-отчет о работе экспедиции» (режиссер В. Мартынюк), а также фрагмент спектакля «Иркутская история» (пост. Е. Симонова) и музыка Д. Шостаковича, А. Скрябина, В. Гевиксмана, М. Таривердиева, А. Рыбникова, С. Грюнберга, В. Пономаревой, С. Рыкова, А. Козлова, В. Купцова.

Текстовая расшифровка фильма

«Если удалось в какой-то мере помочь строителям будущего — нашей молодежи — идти дальше, к всестороннему совершенству коммунистического завтра, духовной высоте человечества, тогда моя работа проделана не напрасно» (И.А. Ефремов).

Но это будет не скоро, в самом конце писательской карьеры Ивана Ефремова. А началось все с цикла рассказов о необыкновенном, опубликованного в 1944 году в журнале «Новый мир». Журнальная книжка попала в руки Алексею Толстому, одному из мэтров тогдашнего литературного мира. Он пригласил к себе начинающего автора. «Рассказывайте, как вы стали писателем, как вы успели выработать такой изящный и холодный стиль?» Действительно, стиль Ефремова узнаваем. Правильно построенные повествовательные предложения придают своеобразную эпичность его текстам. Ефремов пришел в литературу уже зрелым ученым. Ему было тридцать семь, он был доктором биологических наук и видным палеонтологом. Рассказы о необыкновенном поражают своей документальностью, настоящим эффектом присутствия, возникающим у читателя. Именно это погружение в эпоху, неважно, это далекое будущее или эпоха Македонского, станет отличительным качеством всех романов Ефремова.

Еремей Парнов, писатель: — Если взять второй такой великий тоталитарный роман «1984» Джорджа Оруэлла, то там в эпиграфе очень точно сказано: «Кто контролирует прошлое, тот контролирует настоящее, а кто контролирует настоящее, тот контролирует будущее». По сути дела фантасты предсказали и атомную бомбу, и нейтронную бомбу задолго, по крайней мере, за несколько лет до того, как это стало реальностью. И если взять Ефремова «Таис Афинская», то он вводит читателя в атмосферу Эллады примерно тех времен.

Иван Ефремов учился у знаменитого палеонтолога академика Петра Сушкина. Затем окончил геологический факультет Ленинградского горного института, стал основоположником науки тафономии. Капитальный труд «Тафономия и геологическая летопись», оконченная в 1950 году, был отмечен Сталинской премией СССР. Долгое время Ефремов заведовал лабораторией палеонтологии Академии наук.

Евгений Курочкин, профессор: — Это был выдающийся, один из самых крупных не только отечественных, но и мировых палеонтологов. Вот этого не знает никто. Вся научная творческая жизнь Ивана Антоновича Ефремова в основном была связана с изучением верхнепермских позвоночных животных, которые жили на нашей территории, в регионах преимущественно к западу от Урала, Оренбуржская, Пермская, Архангельская области. Он провел туда целый ряд экспедиций, детально изучал эти местонахождения. В 50-м году он издал книжку, которая так и называется «Тафономия». Тафономия — это наука о закономерностях захоронения ископаемых остатков животных в слоях прошлых эпох.

«Четвертого октября 1957 года мир услышал голос первого искусственного спутника Земли» Эту дату знатоки фантастики назовут без запинки. Именно в 1957 году Иван Ефремов издал книгу «Туманность Андромеды». И вся история советской фантастики разделилась на до и после Ефремова. В своем романе писатель развернул масштабную картину будущего человечества, преображенный облик нашей планеты, по которой можно спокойно пройти босиком, не поранив ног, населенную гармоничными людьми. Физическая красота и духовное совершенство, высочайшая культура и незаурядный ум, а, главное, вечная готовность к творческому поиску, — сегодня это громкие слова. А для Ефремова они обозначали идеал, к которому рано или поздно придет человечество. Конечно, «Туманность Андромеды» — это классическая утопия. Но главное ее отличие и загадка в том, что она своими корнями уходит в современную Ефремову жизнь.

Еремей Парнов, писатель: — Это было время, когда раскрепостились науки. Нобелевские лауреаты открыли спираль ДНК. Это 53-й год. И мы поняли, что все живое объединено единым наследственным аппаратом. От сосны до пчелы, от гориллы до человека. И все мы происходим из одной какой-то клетки. Все мы родственники. И, конечно, эта атмосфера не могла не дать простор научной фантастике 60-х годов. Ожидания общества от науки и нетерпение увидеть поскорее то, что будет. Фантасты насытили этот интерес, они показали, что будет.

«Партия Ленина, ставшая партией всего народа, торжественно провозглашает: "Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме"».

У героев «Туманности Андромеды» было много общего с советскими людьми того времени. У читателей возникало ощущение, что прототипы Веды Конг и Эрга Ноора существуют в реальной жизни, среди рядовых сотрудников многочисленных научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро. И вот тут стало понятно, что Ефремову важны не только внешние обстоятельства, место действия и фантастический антураж, но и тема идеального человека, которая проходит через все произведения писателя. Юный скульптор Пандион из «Великой дуги», молодой художник Даярам из «Лезвия бритвы», ученый Мвен Маас из «Туманности Андромеды» и даже Александр Македонский из «Таис Афинской». Всем этим персонажам свойственна дерзость творческого порыва, стремление изменить жизнь, и не только свою, готовность к риску и преклонение перед красотой. А женщины из книг Ивана Ефремова? Прекрасное, утверждает он словами художника будущего, всегда более законченно в женщине и отточено сильнее по законам физиологии. Веда Конг, Таис Афинская, Эгесихора, Серафима Металина, Фай Родис... Их имена как песни. Грациозность и красота, отточенная занятиями танцами (Ефремов особенно выделял этот вид искусства) соединяется в них с умом, способностью к героическим поступкам, гармоничным душевным миром.

В своем восхищении человеком Ефремов не был одинок. Герои пьес его ровесника Алексея Арбузова близки по духу цельным натурам романов Ефремова. Женские образы Арбузова отличают та же гармоничность, независимость, красота и та же гордость.

«Когда писалась и издавалась "На краю Ойкумены", тогда в советской литературе не было ни единой повести из древней истории (ее, кажется, почти и не учили в школе). "Ойкумена даже валялась пять лет из-за непривычной манеры изложения исторических повестей, не содержавшего великих героев, победителей и т.п.». (И. Ефремов)

Еремей Парнов, писатель: — Когда была создана «Библиотека всемирной научной фантастики», в 60-е годы, то ни у кого не было сомнений, что первый роман должен быть «Туманность Андромеды», поскольку это была сенсация на весь Союз. В молодежных клубах, научных клубах собирались аудитории полные и спорили о том, так ли это будет, как это будет, вся страна кипела. Пионеры и академики, студенты и инженеры погружались в мир Ефремова с куда большей страстью, чем сегодняшние поклонники Толкиена. Они воспринимали «Туманность Андромеды» как своеобразный путеводитель по миру будущего, черты которого проявлялись уже тогда. Еще бы, прошло всего четыре года после публикации романа, как человек полетел в космос. А до звездных экспедиций осталось совсем немного.

Владимир Джанибеков, летчик-космонавт: — «Туманность Андромеды» я прочитал за ночь, и я был просто потрясен вот тем миром, мы, в общем-то, и росли в надежде на такое красивое, удивительное будущее, на красивую страну, в которой мы тогда росли. Очень многие мальчишки, если они вовремя прочитали «Туманность Андромеды», по свои жизни они и несут какие-то элементы того, что он закладывал в душу ребенка. Иван Антонович что-то пробудил, он как-то выставил вектор, вектор на всю оставшуюся жизнь.

Люди рубежа 60-х годов прошлого века увлекались романтикой космоса. И это было нечто большее, чем восхищение достижениями научно-технического прогресса. Они верили в человеческое могущество, счастливую звезду земной цивилизации. «Последуют полеты человека к Луне и другим планетам Солнечной системы, создание обитаемых межпланетных станций, постепенное освоение человеком жизни в космосе. А в далеком будущем кажущаяся сейчас фантастической возможность связи с другими мирами» (газета «Правда», 25 апреля 1961 года). Эти строки были напечатаны в главной газете страны и отражали официальную идеологию и настроения общества.

Расцвет науки совпал с вхождением техники в самые различные сферы жизни. В это время появились пылесосы и стиральные машины, катушечные магнитофоны, автоматы по продаже газет и газированной воды. Вектор духовной жизни ощутимо сместился в направлении внутреннего мира человека, на его личное счастье и, конечно же, любовь, стали темой многих произведений. И гидроэлектростанцию строить ни к чему, если человек не станет от этого счастливее. Такая нехитрая мысль проходит красной нитью через арбузовскую «Иркутскую историю» или не менее знаменитую историю любви того времени — «104 страницы про любовь» Эдварда Радзинского, а придуманная Ефремовым в «Туманности Андромеды» Академия горя и радости любое событие в жизни оценивает с точки зрения влияния на счастье каждого человека.

Владимир Джанибеков, летчик-космонавт: — Иван Антонович вообще был одним из величайших гуманистов своей эпохи, своего времени. И вот тот мир, который он открывал перед нами, возможный мир, возможно, он утопичен. Но здесь уже другой уровень подхода к самой личности, к человеку, каким он должен быть.

Евгений Курочкин, профессор: — В этом зале музея можно увидеть еще другие экспонаты, которые имеют непосредственное отношение к научному творчеству Ивана Антоновича Ефремова. Это одно из тех больших дел, которые он сделал в своей жизни. Советская монгольская палеонтологическая экспедиция Академии наук, которая работала в пустыне Гоби с 1946 по 1949 год. Иван Антонович со своими спутниками забрался в самые потаенные уголки монгольской Гоби, в южной Гоби, в большую котловину, которая называется Нэмэгэтинской котловиной.

В научно-популярной статье «Космос и палеонтология» Иван Ефремов вслед за Циолковским рассуждает о множественности населенных миров и при этом поднимает не слишком популярную в то время теорию о схожести форм мыслящей жизни. Разумных медведей, думающих камней и человекообразных крокодилов, по мнению Ефремова, быть не может. Он доказывает это со страстью художника и аргументацией ученого. Размах витков спиралей жизни, утверждает Ефремов, по мере хода времени становится все меньше, и спираль скручивается теснее. Не отражена ли здесь некая общая закономерность развития Вселенной? Та же мысль подхватывается в небольшой повести «Сердце змеи». «Облик человека, единственного на Земле существа с мыслящим мозгом, не был случаен. Наше понятие человеческой красоты и красоты вообще родилось из тысячелетнего опыта бессознательного восприятия совершенства. Следовательно, мыслящее существо из другого мира, если оно достигло космоса, так же высоко совершенно, то есть прекрасно». Какой же научной смелостью нужно обладать, чтобы в 1958 году высказать эту идею?

Ефремов родился в 1907 году в небольшой деревне Вырица под Петербургом, в семье купца-старовера, человека жесткого. Во время Гражданской войны он потерял родителей и оказался в Херсоне, где стал сыном полка и воспитанником шестой автороты Красной армии. Еще в детстве возникло увлечение фантастикой, одной из любимых книг был роман Жюля Верна «20 тысяч лье под водой». Затем Райдер Хаггард и «Копи царя Соломона». И, конечно же, море. Ефремов окончил Петроградские мореходные классы и немало рейсов отходил старшим матросом на моторном боте. Море чуть не отвлекло его от тайн палеонтологии и осталось любовью на всю жизнь для самого писателя и его героев.

«Романтик прежде всего самому себе доставляет бесконечное количество жизненных затруднений. Заглядывание "на другую сторону жизни" даром не дается». (И. Ефремов)

Алан Ефремов, сын Ивана Ефремова: — Он же всего, в общем-то добился сам. Он же школу окончил экстерном за несколько лет, Горный институт тоже экстерном. Кандидатскую диссертацию он получил без защиты, по совокупности работ.

В 1942 году, во время приступов тифозной лихорадки, полученной в одной из экспедиций, Ефремов начал писать. Это были рассказы о необыкновенном. Тяжелый недуг стал одной из причин ухода Ефремова с поста заведующего лабораторией палеонтологического института и решения посвятить себя только литературному труду. Поразительно, что произведения писателя при этом буквально пронизаны удивительно оптимистичным настроем. Уже в «Туманности Андромеды» заявлено кредо писателя: «Человек стремится к совершенству с самого возникновения цивилизации и мечты о прекрасном сопровождают его всегда, вдохновляя его на бесконечное восхождение». Идеальным периодом за все время существования человеческого общества казалась Ефремову исчезнувшая сотни лет назад Атлантида.

Еремей Парнов, писатель: — У него было три великие любви — это славянская Русь эпохи Рюриковичей, тогда было привнесено в языческий пантеон и северное влияние, с другой стороны это безусловно Древняя Греция. Поскольку культ красоты, культ соразмерности, золотое сечение, и науки, науки, и, наконец, это свобода, это демократия и понятие демократии. Это было очень важно. И, наконец, Индия. Индия с ее чудесами, которые он давал на рациональном уровне. Но кроме Индии был Тибет.

Идея о доисторическом контакте народов трансформировалась у Ефремова в идею Великого кольца миров, некоего объединения мыслящих существ Галактики.

Еремей Парнов: — Он мне подарил отломанную руку древнего Бодисатвы, всю зеленую от патины, которую подобрал в одном из рухнувших монастырей Монголии. И вот там как раз пальцы смыкались в кольцо. Это буддистское колесо, которое Будда тронул, и завертелся круг причин и следствий.

Символика кольца в романах Ефремова прослеживается и во временной перспективе. Античность, сегодняшний день, далекое будущее... Этому посвящен, пожалуй, самый спорный роман Ефремова «Лезвие бритвы». События «Лезвия бритвы» развиваются на территории Советской России, Италии, Южной Африки и Тибета. И, как когда-то Ефремов изменил канон научно-фантастического романа, в этом произведении он отошел от закона жанра приключений. Конечно, стержень сюжета держится на истории поиска сокровищ, алмазов, однако не повороты авантюрной интриги оказываются главным в ефремовском романе. В центре повествования «Лезвия бритвы» размышления о природе двух видов человеческой деятельности — науки и искусства. Герои, русский ученый Иван Гирин и индийский художник Даяран Рамамурти, погружены автором в реальность середины XX века. Писатель сталкивает их со всеми противоречиями современной ему жизни и, самое главное, с устоями советского общества того времени. Это было смело и опасно.

Роман «Лезвие бритвы» появился в 1962 году, в самый разгар оттепели. Уже журнальная его публикация получила огромное количество читательских откликов. Поклонникам Ефремова не мешало даже обилие научных терминов и экскурсы в самые различные области человеческого знания. В «Лезвии бритвы» они искали ответы на философские вопросы, которые за прошедшее с момента появления «Туманности Андромеды» время стали насущными. Возможно ли в условиях современного общества приблизиться к коммунистическому идеалу человека? Как выжить в нем свободной неординарной личности? Иван Гирин в большей степени чем Эрг Ноор или Дар Ветер, герои «Туманности Андромеды», стал выражением авторского «Я» Ивана Ефремова. Ученый, эрудит, склонный к нетрадиционным поступкам, он не вписывался в советскую действительность. Ефремов ставил вопрос остро: проблема в обществе или в человеке?

Алан Ефремов: — Многие считали, что он чуть ли не гуру, не провидец, ясновидец, особенно после «Лезвия бритвы». Другие просили у него советов, как жить.

Образ Советской России в романе несколько идеализирован, но сделано это отнюдь не из желания польстить социалистическому строю, скорее ради того, чтобы резче обозначить контраст с образом капиталистического мира. Как и в предыдущих произведениях, Ефремов искал идеал. Эпоха оттепели для такого поиска очень подходила.

«Идейная основа повести в том, что внутри самого человека, каков он есть в настоящее время, а не в каком-то отдаленном будущем, есть нераскрытые могучие силы. Призыв искать прекрасное будущее не только в космическом завтра, но и здесь, сейчас, для всех — цель написания повести». (И. Ефремов, из письма Владимиру Дмитревскому)

Еремей Парнов, писатель: — Ефремов, когда он осмысливал пути развития вселенной, то он их накладывал на путь развития человека. Антропоморфный взгляд был в центре этого, что человек должен быть везде, где-то они опережают нас, где-то отстают, но мы поймем друг друга при всех обстоятельствах.

Символика романа «Лезвие бритвы», образ которой проходит через все творчество Ефремова, — восхождение жизни к разумным формам подобно путешествию по тонкому лезвию бритвы. Но и жизнь человека можно сравнить с балансированием на острой грани лезвия. Потеря равновесия грозит катастрофой, как угрожает живой природе отклонение планеты от орбиты. Соблюдению закона бритвы должно следовать и общество. Пройти по этому лезвию бритвы невероятно сложно, но возможно. Подтверждение тому сам факт существование разумной жизни на планете Земля.

«Работа над "Часом быка" подвигается — пишется восьмая глава "Три слоя смерти". В общем уже около десяти листов... За половину перевалило. Сомневаюсь, чтобы при настоящем курсе в верхах роман имел успех. Ну, что ж поваляется года два — не привыкать стать!» (И. Ефремов, из письма В. Дмитревскому)

Рабочее название романа «Час быка» — «Долгая заря». В основе конфликта столкновение землян будущего с цивилизацией планеты Торманс. Последняя представляет собой отвратительную комбинацию социальных пороков, здесь и искусственное ограничение продолжительности жизни, и гипнотическое зомбирование, и жесткая тирания в сочетании с культом личности верховного правителя.

Еремей Парнов: — «Час быка» появился уже после того, как было вторжение в Чехословакию, были суды над диссидентами, так сказать, эпоха закручивала гайки.

При всех намеках на недостатки советского общества, прямой сатиры в романе нет. Это, скорее, сатира на земную цивилизацию в целом. На планете Ян-Ях причудливо сочетаются черты политических систем азиатского Востока, фашизма, диктата массовой культуры, свойственного американскому обществу, жестких идеологических установок Советского Союза. «Час быка» — это страшная в своей точности антиутопии, роман-предупреждение, актуальный сегодня не меньше, а может, даже больше, чем в дни написания. В 1969 году предупреждениям Ефремова никто не внял. Наступала эпоха, которую позднее назовут «периодом застоя». Не время для подобных произведений. «Час быка» был изъят из библиотек. В посмертное собрание сочинений, вышедшее в издательстве «Молодая гвардия» в 75 году, роман не вошел.

«Западный ветер крепчал. Тяжелые, маслянистые под вечереющим небом волны грохотали, разбивались о берег. Неарх с Александром и Гефестионом уплыли далеко вперед, а Птолемей, плававший хуже и более тяжелый, начал выбиваться из сил...». Так начинается исторический роман Ивана Ефремова «Таис Афинская». Последнее произведение писателя становится вершиной его творчества. Здесь Ефремов словно замыкает Великое кольцо времени, призывая читателя вернуться в эпоху античной Греции, колыбели европейской цивилизации. Первым большим произведением писателя была повесть «На краю Ойкумены». К пресловутому краю стремится и главный герой его последнего романа — Александр Македонский.

Еремей Парнов: — В герои брал людей, которых он знал, и проецировал их на прошлое. Или на будущее. Точно так же, как он проецировал известные открытия на то, что будет потом. Имя Таис Афинская, во-первых, была действительно Таис Афинская, он избрал наверно не случайно, поскольку жена его Таисия Иосифовна, очень милая, очень добрая, удивительная женщина по сути дела, это книга, посвященная ей.

«Главным действующим лицом у меня должна была стать женщина, допущенная к тайным обрядам женских божеств и, разумеется, достаточно образованная. В эпоху Александра такой женщиной могла быть только гетера высшего класса. (И. Ефремов)

Образ Таис Иван Ефремов раскрывает словами делосского философа: «Твоя роль в жизни — быть музой художников и поэтов, очаровательной и милосердной, ласковой, но беспощадной в том, что касается истины, любви и красоты. Ты должна быть бродильным началом, которое побуждает лучшие стремления сынов человеческих». Таис — образ собирательный. В нем проступают черты Фай Родис, Веды Конг, Сандры и Серафимы Металиной. Именно героини Ефремова оказываются проводниками тех мистических идеалов, которые существуют в душах людей с момента возникновения самой цивилизации. Женщина — не только муза, но и нравственный камертон общества, а также союзница художника, роль которого возрастает от века к веку. Для писателя это принципиально важно, поэтому Ефремов вкладывает свою идею в уста делосского философа, персонажа эпизодического, однако совсем неслучайного.

Еремей Парнов, писатель: — Кольцо, вот смотрите, чисто мистически сейчас сошлось. Пятьдесят лет — запуск спутника. Сто пятьдесят Циолковскому. Столетие Ефремова. Столетие Королева. Вот он — круг.

«Ты устал, отец», — Таис поднялась, прикоснулась с поклоном к его коленям. «Ты поняла! Силы мои убывают, я чувствую, что уже не увижу своего Делоса».

После встречи с безымянным делосским философом в душе Таис происходит перерождение. Он увлекает ее своими гуманистическими идеями, открывая все многообразие духовной жизни. В его репликах отчетливо слышится авторский голос.

«Соотношение светлых и темных струн в человеческой душе и влияние определенных систем и образов, взглядов и морали, оно одно из кардинальнейших вопросов в науке и в научно-фантастической литературе». (И. Ефремов)

Жизненные силы убывали. Ефремов увидел только журнальную публикацию «Таис Афинской». Именно этот роман произвел переворот в душах миллионов читателей.

Еремей Парнов, писатель: — Сейчас наступил самый великий и ответственный момент. Нам удалось пройти по лезвию бритвы в атомный век, термоядерный век. Установился паритет какой-то, прошли, несмотря на разность систем. Сейчас, вроде, уже идеологические противоречия сходят на нет. Но вмешался такой фактор, неожиданный, как возможна война цивилизаций, как война религий. И вот если нам удастся здесь пройти, по лезвию бритвы, тогда мы пройдем любые испытания.

Обращая взор к античности, Ефремов черпал в ней несокрушимую веру в будущее, доказывая, что в какое бы время человек не жил, у него всегда есть возможность стать человеком Эры кольца.

На правах рекламы:

Ремонт стиральной машины: сайт мастеров в Киеве.